Статья из журнала "Урания"

Пусть это сон...  Проста прическа,
Чуть-чуть печален очерк губ.
И запах ладана и воска Вдвойне сегодня сердцу люб.
                                                              А. Солодовников

Не удивительно, что первые ассоциации, возникающие при упоминании о ладане, для большинства из нас связаны с церковью — ведь это благовоние с незапамятных времен обязательно используется в религиозных обрядах.
Следует оговориться, что ладан в широком смысле слова — любое ароматическое курение, подходящее для употребления в христианском богослужении. Особенно это относится к России, где всякое душистое вещество или растение часто сравнивали или отождествляли с ладаном. Взять хотя бы слово "ладанка", которое в равной мере относится и к душице (Origanum vulgare), и к валериане (Valeriana officinalis), и к копытню (Asarum europaeum), и ко многим другим приятно пахнущим травам.

В качестве же церковного благовония в разные времена в зависимости от условий применялись всевозможные вещества. Это могли быть стиракс (Styrax benzoin, или росный ладан), дамар (Agatis alba, Vateria ind.), мастике (Pistacea lentiscus) и особенно смола ладанника (Cistus ladaniferus). В некоторых отдаленных монастырях существовали свои традиции применения еловой, сосновой смол и некоторых трав, например тимьяна (род Thymus). Сравнение названия этого растения со словом "фимиам" не оставляет сомнений относительно применения его на Руси. В церковной практике критерием выбора благовония для богослужения, очевидно, служили характер аромата, отсутствие при воскурении "пригорелого" запаха и доступность благовония. Так, в Прибалтике иной раз наблюдается каждение некоторыми видами янтаря. Существует и множество суррогатов ладана, например печально известный среди духовенства и немногих светских ценителей ароматов патриархийный, или софринский, ладан, который — увы! — приготавливают из канифоли, воска, алебастра и отходов парфюмерного производства. Удушливый его запах до недавнего времени стойко держался в московских церквях. Кажется, положение меняется и в храмах все чаще ощущается настоящее древнее благоухание.

Итак, предмет нашего разговора — ароматическая смола (точнее камеде-смола), добываемая из млечного сока некоторых видов дерева из рода босвеллия семейства бурзеровых (Boswellia serrata, Boswellia sacra), растущего в Северо-Восточной Африке, на юге Аравийского полуострова и в Индии. Босвеллия — невысокое дерево, нередко кустарник с кривым стволом, плакучими ветвями и перистыми опушенными листьями. Цветы босвеллии актиноморфные(звездообразные), собранные в кистеобразные метелки. Обитает на высоте 1800 м над уровнем моря, предпочитая известковые почвы.

Смолу добывают весной, делая в стволе глубокий надрез. Этот варварский способ дает сравнительно быстрый результат, но приводит к гибели дерева. Не потому ли выражения "ладан самоточный" и "мирра самоточная" употребляются как указание на безупречное качество, чистоту этих веществ, осторожно собранных естественным образом. Дерево как бы от избытка жизненных соков дарит часть их человеку, а он, воскуряя драгоценный дар на алтарях, становится посредником между природой и Творцом.

Однако вернемся к добыванию ладана. Из надреза или естественных повреждений начинает вытекать сок, который постепенно затвердевает на воздухе, превращаясь в желтое, реже коричневатое полупрозрачное вещество, имеющее вид застывших капель, корочек с матовой, как бы припудренной поверхностью. У него горьковатый вкус и слабый характерный запах, лишь при нагревании проявляющийся во всей полноте богатых, пряных бальзамических оттенков. Если ладан растереть в порошок, то с водой он даст мутную эмульсию. В спирте большая (смолистая) его часть растворяется, а меньшая дает осадок — камедь, состоящую из веществ, химически родственных сахару, крахмалу и целлюлозе. Поместив кусочек ладана на раскаленные угли, мы заметим, как он сперва медленно тает, источая благоухающий дым, а затем начинает обугливаться. Запах при этом постепенно меняется и в конце становится похожим на аромат пригоревшего хлеба, но более мягкий. Если же ладан не воскурять на углях, а поджечь, то он сгорит ярким коптящим пламенем, не давая никакого аромата.

Описанные свойства характерны для так называемых камеде-смол — особых растительных продуктов, к числу которых принадлежат также стиракс, мирра, гальбанум и некоторые другие классические благовония, известные с глубокой древности, о чем неоднократно свидетельствует Библия*. Особенно интересна в этом отношении книга Исход (30:34-38), где приводится данный Богом в откровении Моисею рецепт священного курительного состава, в числе прочих компонентов содержащего ливан, т.е. ладан. Откровение, несомненно, легло на подготовленную почву. О драгоценных веществах, составляющих курение, Моисей, разумеется, знал от египетских жрецов, потому что "научен был всей мудрости египетской" (Деян. 7:22). Из всех народов древнего мира египтяне расходовали, пожалуй, наибольшее количество душистых смол. Еще за 5 тыс до Р.Х. они обильно сжигались во время религиозных церемоний в честь бога Ра, использовались в медицинских целях, для составления духов, косметических мазей и особенно в сложном погребальном ритуале, предполагавшем бальзамирование. Эта процедура и поныне не обходится без применения экзотических смол. Естественно, древний Египет имел огромную нужду в ладане и мирре, а приобретать их через посредников было явно невыгодно. Поэтому примерно с 3000 г. до Р.Х, были предприняты самостоятельные экспедиции за драгоценными смолами на юг Аравии в Дуфар и Хадрамаут. Самая большая из них послана в 1493 г. до Р.Х. по приказу царицы Хатшепсут. Судя по сохранившимся на стенах храма в Дейер-эль-Бахари изображениям, запечатлевшим возвращение экспедиции, она завершилась успехом. Благовонные ладан и мирра приносили жителям Аравии в далеком прошлом такие же доходы, как теперь их потомкам нефтяные промыслы. Продаваемые буквально на вес золота, эти смолы в огромных количествах отправлялись во все страны древнего мира, где имели разнообразное прменение. Халдеи щедро воскуряли их на алтарях Ваала, по всей Греции курились фимиамы, обильно сжигаемые в честь Зевса, а вавилоняне нередко умащивали ими тело вместо умывания. Уже упомянутое библейское откровение сделало благовонное курение неотъемлемой частью ветхозаветного культа. "И возьмет горящих угольев полную кадильницу с жертвенника, который пред лицем Господним, и благовонного курения полные горсти, и внесет за завесу; И положит курение на огонь пред лицем Господним, и облако курения покроет крышку, которая над ковчегом Откровения, дабы ему не умереть" (Лев. 16:12,13). "И положи на каждый ряд чистого Ливана, и будет это при хлебе в память, в жертву Господу" (Лев. 24:7). Приведенные фрагменты из Библии свидетельствуют о глубокой сакральной роли благовоний в ветхозаветной традиции. Что касается современного талмудического иудаизма, то сколько-нибудь достоверных сведений о применении им фимиамов в богослужебных целях автору обнаружить не удалось. Хотя в молитвеннике Шомрей Эмуна и приводится весьма подробный рецепт священного курения, создается впечатление, что это, скорее, воспоминание, чем руководство к изготовлению и использованию. Кстати, упомянутый рецепт значительно сложнее библейского и сильно отличается от него. В отношении мусульманского богослужения в данном контексте сказать что-либо определенное тоже довольно трудно, но светская культура стран ислама дает богатую почву для разговора об ароматах.